?

Log in

No account? Create an account
журналисты полетели
ilya_ludanov

Что-то собратья по вымирающей профессии заторопились паковать довлатовкские чемоданы, отчего зачесались пятки и потянуло к микрофону.
"Валят" (и бухают) легендарные и беспредельные (http://snob.ru/selected/entry/95147), молодые и звездные (http://echo.msk.ru/news/1588978-echo.html),
машут крылом те "кто против" (https://meduza.io/…/poleznee-byt-nischim-v-kieve-chem-glavn…)
и - !!! - даже те, кто уже раз уезжал (без особой надежды сладостной вдохнуть дым отечества) -http://www.svoboda.org/content/article/27144780.html. - а тех, кто берет у них интервью, начинают подозревать в желании валить.
Эта немилая тенденция стала новостью и дискуссией -http://echo.msk.ru/programs/albac/1588230-echo/ - отчего крепкое ощущение, что валят все, кому не лень (или как раз лень).
А покуда я собрался надоедать здесь всем, пока не попросят (но тогда я свалю в лес, но русский лес))...

Все беспредельно грустно, трагично, и мало кто прямо и с печалью говорит это, и ни от каких ВВП, ДМА и т.п. и т.д. сожалений по этому поводу я не слышал (ну страна и люди-то свободные).
Как бы они долго это не обдумывали, кажется, все равно не представляют тяжести поступка. Ребята, почитайте получше (хотя они-то знать должны хорошо) историю русского исхода. Первой волны и последующих. Никто не оправился (кроме Набокова, наверное, да и тот ностальгировал до конца)). Никто не пустил корней и не дал продолжение своему делу и искусству в последователях. Дети и внуки всех забыли язык и перестали быть русскими. Легендарная жизнь здесь этих людей там становилась сплошным воспоминанием. Потому что им там нечего делать (в лучшем случае преподавать и вести передачи на ВВС). В лучшем случае литераторы и поэты продолжили писать. Но литература, искусство - все же дело личное - оно про себя. Журналистика - про остальных. И эмиграция, конечно, потеря профессии. Ей негде заниматься здесь? Согласен, почти негде (хотя уезжающие-то как раз могли бы наскрести себе половину ладошки журналистики...).
Потеря родины, языка, своих людей... есть над чем помозговать, как мне представляется (я к ним без претензий, конечно - смешно просто)). Потому как в недавнем ознакомлении невообразимого Русского Зарубежья твердое ощущение под лопаткой - хуже с нами (кроме Гражданки) ничего случиться не могло. И случаться продолжается. Дальше только матом, потому обрываю...

‪#‎эмиграция‬ ‪#‎журналистика‬ ‪#‎Васильев‬ ‪#‎Олевский‬ ‪#‎зарубежье‬


Дурь | Журнал "Сибирские Огни" - проза, поэзия, публицистика с 1922 года.
ilya_ludanov
http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/dur

На журнальную тему. Уж сколько говорено, что без связей в толстых журналах не напечататься. Каноническая история с Познером работает успешно и плодотворно? Но не без исключений, как говорится. Вот, напечатали первый раз просто по полученной рукописи. Отослал, ответили - поглядим и, может, возьмем. И взяли целую подборку. Для человека, который чуть ли не с десяток лет рассылает свою писанину по журналам (бедные редакторы!) и в 9 из 10 случаев не получает даже отказа, это прям событие. Где б еще в бумаге достать?

рассказ "Звериной тропой"
ilya_ludanov
http://www.proza.ru/2014/09/24/616

Вечером
ilya_ludanov
http://www.proza.ru/2014/06/14/1688 Рассказик, небольшой, правленый (не до конца) и конечно с помарками, которых не вижу..

Ощущения
ilya_ludanov
Не знал, где это написать. Решил здесь. Тут, кажется, не записано где и кем я работаю, и никто не будет тыкать "декларацией" поведения сотрудников... и прочей ересью. И никто не будет вообще пороть чушь. Не нравиться - к черту:
Это тяжело писать. Где-то в конце прошлого года появилось - как предчувствие - ощущение незащищенности моей свободы. Тревожная штука. Ощущение, что могут схватить непонятно за что и где и кто, могут избить, приказать,  засудить. Лишить тебя свободы. Нечто подобное я переживал в Крыму, в первые дни после беспорядков у местной Рады, за пару недель до референдума - чувство полного безвластия, анархизма, даже нет, точнее - произвола (это слово очень точно использовал Бердяев в "Смысле творчества"). Если грубо, примерно так: что любой может подойти, ударить (избить) и нет ничего, что может тебя защитить. Только ты сам, с оружием в руке. Нет закона.
Теперь такое же чувство, в меньше пока степени, вырастает внутри здесь, посреди Москвы. В Узловой, где родители и прописка)) - меньше. Совсем его нет в деревне, на родине. Там я хозяин, за ту землю умру и уж если где и лежать - то там. То есть, появляется это ощущение там, где больше людей и больше государства.
Конечно, на это повлияли идиотские законы-запреты: мата, табака, выпивки. Повлияло, что ребята с Болотной так и сидят (за драку). То что давят СМИ, и почти нет такого, где можно и хотелось бы работать. А где можно работать, то там ты не журналист, - боевик - и никакой жизни кроме войны. После Крыма у меня отторжение к российскому триколору (в Симферополе тошнило), теперь: к форме, погонам, и проч. Повлияло и то, с какой легкостью многие уезжают за бугор - и жуткая досада от этого. Я-то не уеду. В лес с обрезом могу.
Неприятное ощущение. Потому что знаю, следующее за ним - страх. Чтобы его не было, я готов на многое. И очень не хочется не делать ничего для этого. У соседей вон во что вылилось.  

За чаем
ilya_ludanov
http://www.proza.ru/2014/03/24/351 то ли миниатюрка, то ли сценка как-то вдруг такая написалась)

О чтении
ilya_ludanov

Все-таки есть вещи, для коих ЖЖ лучше всего. Под молнии киевских погромов захотелось сказать о книге, которую начал читать и в которой - теперь уже понятно - в общем, сказано все о власти в ХХ веке. Это "Открытое общество и его враги" австрийца Карла Поппера, которую он написал в Новой Зеландии во время Второй Мировой войны. Там очень много про нас. Книга против тоталитаризма - нацистского, коммунистического, любого. Про свободное общество и демократию, начиная с Перикла.
И нельзя не сказать про совершенно античную вещь с прямо-таки эсхиловскими мотивами, повесть... Бунина "Суходол". Да, да, совершенно античная повесть о русских крестьянах и помещиках. Одно из лучшего в литературе, что говорит, почему случилось Освобождение 1861 года и к чему привело.
А еще начал совершенно замечательные шмелевские рассказы-воспоминания, из которых не хочется вылезать. Вдогонку к "Темным аллеям", которыми наслаждаешься дозировано, по рассказику в неделю, думая, что он хотел нам сказать и как это у него, бедного, вышло. Полная противоположность "Исповеди" Августина, мучительной книге-молитве, читать которую уже испытание. Но необходимое испытание. Надо понимать что откуда вышло. Если хочешь, конечно. Месяца два над ней бьюсь, постранично, но это - сладка борьба. Наверное, снова учусь читать. Как учится Юля, утонув в пастернаковском Живаго, узнавая что такое детальное, построчное чтение, когда ощущаешь вкус фразы, внутренностями чуешь силу и точность слова.


рассказ "Море округляется" (да-да, глагольное название))
ilya_ludanov
http://www.proza.ru/2014/01/09/2035

новый рассказ "Дурь"
ilya_ludanov
http://www.proza.ru/2013/08/18/1681

ДВА БРОШЕННЫХ ЛЬВА В «ЯСНОЙ ПОЛЯНЕ»
ilya_ludanov
В пяти минутах езды от Ласточкиного гнезда, на берегу чёрного моря стоит посёлок Гаспра. Если подниматься с побережья в горы, увидите роскошный парк. Он огорожен, но ворота открыты. На них табличка «Ясная поляна». Это не копия писательской усадьбы, это санаторий, глупо названный когда-то. Проходите ворота, идёте по центральной аллее мимо одноэтажных корпусов, и справа открывается старинный двухэтажный дом, тех времён, когда Крым ещё был Тавридой и не знал обороны Севастополя. Это как бы дворец в миниатюре: похож на флигель старинного античного замка. Что-то похожее вы уже видели. И, правда, строил его тот же архитектор, что и знаменитый Воронцовский дворец, только для графа Голицына. Место это известно как поместье графини Паниной, но и на десятую часть не так знаменито, как близлежащее Ласточкино гнездо или Воронцовский дворец, хотя слава этого небольшого серого замка с башнями превосходит своей историей, пожалуй, все другие усадьбы Крыма.
С фасада поместье Паниной хорошо сохранилось. Архитектура, башни, стены - в полном порядке. Перед домом клумба с фонтаном. Первое подозрение вызывает пустота. Людей почти нет, у порога спит сторожевая дворняжка, мешковатый охранник слушает песни в каморке у входа и говорит, что музей по воскресеньям не работает. В одном из окон висит на листке расписание. Даже на входе вы чувствуете запущенность во всём доме. Всё становится ясно «со двора», где усадьба окнами смотрит в море. Стекла выбиты, повсюду свисают обрывки проводов. Стены и потолок террасы облупленны. Все здесь брошено уже несколько десятилетий. На втором этаже обширный балкон. Может, вы его уже где-то видели. Вспоминается даже не балкон, а ржавая металлическая решетка, огораживающая от падения. Если вы немного знаете биографию великого русского писателя, наверное, её вспомните. Вспомните по десяткам знаменитых на весь мир фотографиям Льва Николаевича Толстого, когда он жил в этом доме. Большинство из них сделаны на этом балконе, когда больной писатель выходил (или его вывозили на коляске) дышать воздухом и смотреть на море.
Толстой жил в Гаспре с осени 1901 по лето 1902 года. Старый писатель сильно болел (оттого врачи и прописали Крым), и родные боялись смерти. Этот период в его жизни, несмотря на недуг, ярок и значим. Здесь он много работает над повестью «Хаджи Мурат», пишет множество писем, в том числе и знаменитое письмо царю Николаю II в январе 1902 года. В этом доме написаны несколько публицистических статей. Здесь же, в Гаспре, Толстой публикует знаменитый «Ответ синоду» на его «отлучение» от церкви. Литературная ценность этого дома грандиозна. Но дом Паниной знаменит не только Толстым. Здесь его навещали Горький и Чехов. Особенно много времени с Толстым проводил Горький, оставивший после книгу воспоминаний. В доме играл пианист Гондельвейзер и пел сам Шаляпин. Навещал Толстого Великий князь Николай Михайлович, живший неподалёку.
От дома потрясающий вид на Ай-Петри. Так и представляешь, каким бы магнитом для туристов, любителей творчества Толстого, для литературоведов и писателей мог бы стать этот музей при должном содержании. Нужно иметь богатое воображение, чтобы представить насколько этот дом не соответствует своему положению. Поразительно, насколько управляющие санаторием, власти Крыма и министерство культуры Украины слепы к памяти Толстого. В конечном счёте, они травят золотонесущую курицу. Это курортная зона, южный берег Крыма, в редком по красоте парке у подножия скал Ай-Петри. Удивительно, насколько узкое сознание нужно иметь, чтобы не видеть выгоды и возможности этого места и для коммерческих целей туризма.
Под знаменитым балконом и террасой вы найдёте голову льва, смотрящую из стены. Здесь вероятно когда-то был источник воды. Сейчас источник высох, лев брошен. Когда вы, устав от огорчений, вернётесь еще раз взглянуть на чудом уцелевший и все такой же прекрасный фасад усадьбы, слева увидите памятник писателю. Я видел много памятников Льву Толстому, и этот, безусловно, весьма хорош среди других знаменитых скульптур Толстого. Этот Лев здесь тоже брошен. Зная, как Украина гордится своей литературной памятью, и музей Булгакова в Киеве, и ялтинская «Белая Дача» Чехова в прекрасном состоянии, остается удивляться. Удивляться, понимая, что музей Толстого в Гаспре стал жертвой бесхозяйственного бардака, близорукости и нежелания руководства санатория заниматься музеем; и неспособности государства влиять на это нежелание. Тут нет одного виновного. Все виноваты – отношением к общему национальному достоянию.
10 августа 2013г. М.

DSC01193
DSC01194
DSC01195
DSC01196
DSC01197